коrда я считаю - давно ли перед всеми было так много, так много дороги! .. ... И вот перед моим11 глазами встают наши Лазари* - но не с облаком смерти, а моложе, полные еил. Один из них угас, как Станкевич, вдали от ро" дины - И. П. Галахов. Много смеялись мы его рассказам, но не веселым смехом, а тем, который возбуждал иногда Гоголь. У Крюкова, у Е. К<орша> остроты и шутки искрились, как шипучее вино, от избытка сил. Юмор Галахова не имел ничего светлого, это был юмор человека, живущего в разладе с собой, со средой, сильно жаждущего выйти на покой, на гармонию - но без большой надежды. Воспитанный аристократически, Галахов очень рано попал в Измайловский полк и так же рано оставил его, и тогда уже принялся себя воспитывать в самом деле. Ум сильный, но больше порывистый и страстный, чем диалектический, он с строптивой нетерпеливостью хотел вынудить истину, и притом практическую, сейчас при .пагаемую к жизни. Он не обращал внимания, так, как это делает большая часть французов, на то, что истина только дается методе, да· и то остается неотъемлемой от нее; истина же как результат - битая фраза, общее место. Галахов искал не с скромным самоотвержением, что бы ни нашлось, а искал именно истины успокоительной, оттого и не удивительно, что она ускользала от его капризного преследования. Он досадовал и сердился. , Людям этого с.поя не живется в отрицании, в разборе, Ем анатомия противна, они ищут готового, целого, созидающего. Что же Галахову мог дать на,ш век, и притом в николаевское царствование? Он всюду бросался; постучался даже в католическую церковь, но живая душа его отпрянула от мрачного полусвета, от сырого, могильного, тюремного запаха ее безотрадных склепов. Оставив старый католицизм иезуитов и новый - Бюше, он принялся было за философию; ее холодные, неприветные сени отстращали его, и он на несколько лет остановился на фурьеризме. Готовая организация, обязательный строй и долею казарменный порядок фаланстера если не находят !14
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==