я не знал, что делать. Жаль мне его было, потерю свою он ценил в девяносто рублей. Подумав, я велел заложить телегу и послал старосту с письмом к исправнику; у него-то я спрашивал того совета, который дьячок надеялся получить от меня. К вечеру староста воротился, исправник мне на словах велел сказать: «Бросьте это дело, а то консистория вступится и наделает хлопот. Пусть, мол, барин не трогает кутьи, коли не хочет, чтоб от рук воняло». Ответ этот, и в особенности последнее замечание, Савелий Гаврилов передавал с большим удовольствием. - А что шкатунку украл батюшка,- прибави~1 он,- то это так верно, как я перед вами стою. Я с горестью передал дьячку ответ светской власти. Старое~ а, напротив, успокоительно говорил ему: - Ну, что безвременно нос повесил? погоди, подведем еще; что ты - баба или дьячок? И подвел староста с компанией. Был ли Савелий Гаврилов раскольник, или нет, я наверное не знаю; но семья крестьян, переведенная из Васильевского, когда отец мой его продал, вся состояла из староQбрядцев. Люди трезвые, смышленые и работящие, они все ненавидели попа. Один из них, которого мужики называли лабазника~. имел на Неглинной в Москве свою лавку. История украденных часов тотчас дошла до него; наводя справки, лабазник узнал, что дьякон без места, зять покровского попа предлагал кому-то купить или отдать под заклад часы, что часы эти у менялы; лабазник знал часы дьячка; он к меняле - как раз часы те самые. На радостях 011 нс пожалел лошади и приехал сам с вестию в Покровское. Тогда, с полными доказательствами в руках, дьячок отправился к благочинному. Дни через три я узнал, что поп заплатил дьячку сто рублей и они помирились. - Как же это было? - спросил я дьячка. - Благочинный соизволил, как изволили слышать, нашего Ирода выписывать к себе-с. Долго держали их-с, и уже что было, не знаю-с. Только потом изволили меня потребовать и строго сказали мне: «Что у вас там ~а дрязги? Стыдно, молодой человек, мало ли что под хмельком случится, старик, видишь, старый. в отцы тебе IOR
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==