чтение ограничивалось романами и стихами; он их понимал, ценил, иногда очень верно, но серьезные книги его утомляли. Он медленно и плохо считал, дурно и нечетко писал. Сколько я ни настаивал, чтоб он занялся арифметикой и чистописанием, не мог дойти до этого: вместо русской грамматики он брался то за французскую азбуку, то за немецкие диалоги, разумеется, это быJiо потерянное время и только обескураживало его. Я его сильно бранил за это, он огорчался, иногда плакал, говорил, что он несчастный человек, что ему учиться поздно, и доходил иногда до такого отчаяния, что желал умереть, бросал все занятия и недели, месяцы проводи.:~ в скуке и праздности. С посредственными способностями, без большого размаха можно было бы еще сладить. Но, по несчастию, у этих психически тонко развитых, но мягких натур большею частию сила тратится на то, чтоб ринуться вперед, а на то, чтоб продолжать путь, ее и нет. Издали образование, развитие представляются им с своей поэтической стороны, ее-то они и хотели бы захватить, забывая, что им недостает всей технической части дела - doigte 1 , без которого инструмент все-таки не покоряется. Часто спрашивал я себя, не ядовитый JIИ дар для него его полуразвитие? Что-то ждет его в будущем? Судьба разрубила гордиев узел! Бедный Матвей! К тому же и самые похороны его были окружены, при всем подавляющем, уrрю:\ЮМ характере, скверной обстановкой и притом совершенно отечественной. К полудню приехали становой и писарь, с ними . явился и наш сельский священник, горький пьяница и старый старик. Они освидетельствовали тело, взяли допросы и сели в зале писать. Поп, ничего не писавший и ничего не читавший, надел на нос большие серебряные очки и сидел молча, вздыхая, зевая и крестя рот, потом вдруг обратился к старосте и, сделавши движение, как будто нестерпимо болит поясница, спросил его: - А что, Савелий Гаврилович, закусочка будет?. 1 умения ( франц.). 104
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==