Упрекать женщину в ее исключительном взгляде вряд справедливо ли. Разве кто-нибудь серьезно, честно старался разбить в них предрассуд,ки? Их разбивает опыт, а оттого и надломится не предрассудок, а жизнь. Люди обходят вопросы, нас занимающие, как старухи и дети обходят кладбища или места, на которых ... * Она перешагнула, но коснувшись гроба! Она все поняла, но удар был неожидан и силен; вера в меня поколебалась, идол был разрушен, фантастические мучения уступали факту. Р.азве случившееся не подтверждало праздность сердца? В противном случае разве оно не противостояло бы первому искушению - и какому? И где? В нескольких шагах от нее. И кто соперница? Кому она пожертвована? Женщине, вешавшейся каждому на шею ... Я чувствовал, что все это было не так, чувствовал, что она никогда не была пожертвована, что слово «соперница» нейдет и что если б эта женщина не была легкой женщиной, то ничего бы и не было, но, с другой стороны, я понимал и то, что оно могло так казаться. Борьба насмерть шла внутри ее, и тут, как прежде, как после, я удивлялся. Она ни разу не сказала слова, которое могло бы обидеть Катерину, по которому она могла бы догадаться, что Natalie знала о бывшем, упрек был для меня. Мирно и тихо оставила она наш дом. N<atalie> ее отпустила с такою кротостью, что простая женщина, все же наивное дитя народа, рыдая, на коленях перед ней сама рассказала ей, что было, и просила прощенья. N<atalie> занемогла. Я стоял возле свидетелем бед, наделанных мною, и больше, чем свидетелем, собственным обвинителем, готовым идти в палачи. Перевернулось и мое воображение - мое падение принимало все большие и большие размеры. Я понизился в собственных глазах и был близок к отчаянию. В записной книге того времени уцелели следы целой психической болезни от покаяния и себяобвинения до ропота и нетерпения, от смирения и слез до негодования ... «Я виноват, много виноват, я заслужил крест, лежащий на мне (записано 14 марта 1843 года) ... Но когда человек с глубоким сознанием своей вины, с полным 96
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==