плане он, с своими отроческими чертами, с своей лю◄ бовью ко мне. Рано виднелось в нем то помазание, которое достается немногим,- на беду ли, на счастие ли, нс знаю, но наверное на то, чтоб не быть в толпе. В доме у его отца долго потом оставался большой писанный масляными I<расками портрет Огарева того времени ( 1827-28 года). Впоследствии часто останавливался я перед ним и долго смотрел на него. Он представлен с раскинутым воротником рубашки; живописец чудно схватил богатые каштановые волосы, отрочески неустоявшуюся красоту его неправильных черт и несколько смуглый ко.rюрит; на холсте виднелась задумчивость, предваряющая сильную мысль; безотчетная грусть и чрезвычайная кротость просвечивали из серых больших глаз, наl\Iекая на будущий рост великого духа; таким он и вырос. Портрет этот, подаренный мне, взяла чужая женщина * - может, ей попадутся эти строки, и она его пришлет мне. Я не знаю, почему дают какой-то монополь воспоминаниям первой любви над воспоминаниями молодой дружбы. Первая любовь потому так благоуханна, что она забывает различие полов, что она - страстная дружба. С своей стороны, дружба между юношами имеет всю горячность любви и весь ее характер: та же застенчивая боязнь касаться словом своих чувств, то же недоверие к себе, безусловная преданность, та же мучительная тоска разлуки и то же ревнивое желание исключительности. Я давно любил, и любил страстно, Ника, но не решался назвать его «другом», и когда он жил летом в Кунцеве, я писал ему в конце письма: «Друг ваш или нет, еще не знаю». Он первый стал мне писать ты и называл меня своим Аrатоном по Карамзину, а я звал его моим Рафаилом по Шиллеру 1 • Улыбнитесь, пожалуй, да только кротко, добродушно, так, как улыбаются, думая о своем пятнадцатом годе. Или не лучше ли призадуматься над своим «Таков ли был я, расцветая?» * и благословить судьбу, если 1 «Philosophische Brief е» < «Философские письма»>· (ПриАt. А. И. Герцена.) _; 82
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==