(:цена эта может показаться очень натянутой, очень театральной, а между тем через двадцать шесть лет я тронут до слез, -зспоминая ее, она была свято искренна, это до1<азала вся жизнь наша. Но, видно, одннакая судьба поражает все обеты, данные на этом месте; Александр был тоже искренен, положивши первый камень храма*, который, как Иосиф II сказал, и притом ошибочно, при закладке какого-то города в Новороссии,-_ сделался последним . . N\ы не знали всей силы того, с чем вступали в боi'1, но бой приняли. Сила сломила в нас многое, но не она нас сокрушила, и ей мы не сдались, несмотря на все се удары. Рубцы, полученные от нее, почетны,- свихнупш нога Иакова была знамением того, что он боролся ночью с богом *. С этого дня Воробьепы горы сделались для нас местом богоl\lолыr, и мы в год раз или два ходили туда, и всегда одни. Там спрашивал меня Огарев, пять лет спустя, робко и застенчиво, верю ли я в его поэтический талант, и писал мне потом ( 1833) из своей деревни: «Выехал я, и мне стало грустно, так грустно, как никогда не бывало. А всё Воробьевы горы. Долго я сю1 в себе таил восторги; застенчивость или что-нибудь другое, .чего я и сам не знаю, мешало мне высказать их, но на Воробьевых горах этот восторг не был отягчен одиночеством, ты разделял его со мной, и эти минуты незабвенны, они, как воспоминания о былом счастье, преследовали м~ня дорогой, а вокруг я только видел лес; все было так синё, синё, а на душе темно, темно*. . Напиши,- заключал он,- как в этом месте (на Воробьевых горах) развилась история нашей жизни, то есть моей и тво€Й». Прqшло еще пять лет, я был далеко от Воробьевых гор, но возле меня угрюмо и печально стоял их Прометей - А. Л. Витберг. В 1842, возвратившись окончаrельно в Москву, я снова посетил Воробьевы горы, мы опять стояли на месте закладки, смотрели на тот же вид и также вдвоем,- но не с Ником *. . С 1827 мы не разлучались. В каждом воспоминании того времени, отдельном и общем, везде на первом 6 А. И. Герцеfl, т. 4 81
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==