И все такою тишиной Кругом дышало1 только чтенье Дьячков звучало, и с душой Дружилось тайное стремленье, И смутно с детскою мечтой Уж грусти тихой ощущенье Я бессознательно сближал И все чего-то так желал*. «J0,11op» ... Посидевши немного, я предложил читать Шиллера. Меня удивляло сходство наших ~кусов; он знал на память гораздо больше, чем я, и знал именно те места, которые мне так нравились; мы сложили книгу и выпытывали, так сказать, друг в друге симпатию. От Мёроса *, шедшего с кинжалом в рукаве, «чтоб город освободить от тирана», от Вильгельма Телля, поджидавшего на узкой дорожке в Кюснахте Фогта * - переход к 14 декабря и Николаю был легок. Мысли эти и эти сnлижения не были чужды Нику, ненапечатанные стихи Пушкина и Рылеева были и е:vту известны; разница с пустыми мальчиками, которых я изредка встреча.1, была разительна. Незадолго перед тем, гуляя на Пресненских прудах, я, полный моим бушотовским терроризмом, объяснял одному из моих ровесников справед.1ивость казни Людовика XVI. · - Все так,- заметил юный 1шязь 0.,- но ведь он был поыазанник божий! Я посмотрел на него с сожалением, разлюбил его и нй разу потом не просился к ним. Этих пределов с Ником не быJiо, у него сердце так же би.1ось, как у меня, он также отчалил от угрюмого консервативного берега, стоило дружнее отпихиваться, и мы, чуть ли не в первый день, решились действовать в пользу цесаревича Константина! Прежде мы имели мало долгих бесед. Карл Иванович мешал, как осенняя муха, и портил всякий разговор своим присутствием, во все мешался, ничего не понимая, делал замечания, поправлял воротник рубашки у Ника, торопился домой, словом, был очень противен. Через месяц мы не могли провести двух дней, чтоб не увидеться или не написать письмо; я с порывистостью 78
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==