месяцев явился к нам казак и с ним надушенный, рябой, лысый, в завитой белокурой накладке немец; он приехал благодарить за казака,- это был утопленник. С тех пор он стал бывать у нас. · Карл Иванович Зонненберг оканчивал тогда немецкую часть воспитания каких-то двух повес, от них он перешел к одному симбирскому помещику, от него - к дальнему родственнику моего отца *. Мальчик, которого физическое здоровье и германское произношение было ему вверено и которого Зонненберг называл Ником, мне нравился, в нем было что-то доброе, кроткое и задумчивое; 011 вовсе не походил на других мальчиков, которых мне случалось видеть; тем не менее сближались мы туго. Он 6ыл молчалив, задумчив; я резов, но боялся его тормошить. Около того времени, как тверская кузина уехала в Корчеву, умерла бабушка Ника, матери он лишился в первом детстве. В их доме была суета, и Зонненберr, которому нечего было делать, тоже хлопотал и представлял, что сбит с .ноr; он привел Ника с утра к нам и просил его на весь день оставить у нас. Ник был грустен, испуган; вероятно, он любил бабушку. Он так поэтически вспомнил ее потом: И вот теперь в вечерний час Заря блестит стезею длинной, Я вспоминаю, каI< у нас Давно обычай был старинный, Пред восI<ресеньем I<аждый раз Ходил к нам поп седой и чинный И перед образом святым Молился с причетом своим. Старушка бабушка моя. На креслах опершись, стояла, Молитву шепотом творя, И четки все перебирала; В дверях зна1<0мая семья Дворовых лиu мольбе внимала, И в землю кланялись они, Прося у бога долги дни. А блеск вечерний по окнам Меж тем горел ... По зале из кадила дым Носился клубом голубым. 77
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==