И мой отец, безмерно любивший· Париж, начал вспоминать о фойе Оперы в 1810, о молодости Жорж, о преклонных летах Марс и расспрашивал о кафе и театрах. Теперь вообразите себе мою небольшую комнатку, печальный зимний вечер, окны замерзли, и с них течет вода по веревочке, две сальные свечи на столе и наш tete-a-tete 1 • Далее на сцене еще говорил довольно естественно, но за уроком считал своей обязанностью наиболее удаляться от натуры в своей декламации. Он читал Расина как-то нараспев и делал тот пробор, который англичане носят на затылке, на цезуре каждого стиха, так что он выходил похожим на надломленную трость. При этом он делал рукой движение человека, попавшего в воду и не умеющего плавать. Каждый стих он заставлял меня повторять несколько раз и все качал головой. - Не то, совсем не то! Attention! «Je crains Dieu, cher Abner,- тут пробор,- он закрывал глаза, слегка качал головой и, нежно отталкивая рукой волны, прибавлял: - et n'ai point d'autre crainte» 2 *. Затем старичок, <<ничего не боявшийся, кроме бога», смотрел на часы, свертывал роман и брал стул: это была 1vюя дама. После этого нечему дивиться, что я никогда не танцевал .. Уроки эти продолжались недолго и прекратились очень трагически недели через две. Я был с Сенатором в французском театре: проиграла увертюра и раз, и два-занавесь не подымалась; передние ряды, желая показать, что они знают свой Париж, начали шуметь, как там шумят задние. На авансцену вышел какой-то режиссер, поклонился направо, поклонился налево, поклонился прямо и сказал: - Мы просим всего снисхождения публики; нас nости_гло страшное несчастие, наш товарищ Далее,- и у режиссера действительно голос перервался слезами,- • Найден у себя в комнате мертвым от угара. 1 разговор наедине (франц.). 2 Внимание! «Я боюсь бога, дорогой Абнер... а ничего другого не боюсь» ( фран.ц.). 4 Л. И. Герцен., т. 4 49
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==