его. Я благословил свои страдания, я примирился с ними; и я торжественно бы вышел из ряда испытаний, и не один, если б смерть не переехала мне дорогу*. За пределами былого· у меня нет ничего своего, личного. Я живу в нем, я живу смертью. минувшим,- так иноки, постригаясь, теряли свою личность и жили созерцанием былого, исповедью совершившегося, молитвой об усопших, об их светлом воскресении. Прошедшее живо во мне, я его продолжаю, я не хочу его заключить, а хочу гоЕорить, потому что я один могу свидетельствовать об нем. Исповедь моя нужна мне, вам она нужна, она нужна памяти, святой для меня, близкой для вас, она нужна моим детям. Мы расста.1ись с вами, любезные друзья, 21 января 1847 года*. Я бы.п тогда во всей силе развития, моя предшествовавшая жизнь дала мне такие залоги и такие испытания, что я смеJ10 шел от вас с опрометчивой самонадеянностью. с надменным доверием к жизни. Я торопился оторваться от маленькой кучки людей, тесно сжившихся. близко подошедших друг к другу, связанных глубокой любовью и общим горем. Меня манила иная жизнь. даль. ширь, открытая борьба и вольная речь. Беспокойный дух мой искал арены, независимости; мне хотелось попробовать свои силы на свободе, порвавши все путы, сеязывавшие на Руси каждый шаг, каждое движение. Я нашел все, чего искал,- да, сверх того, гибель, утрату всех благ и всех упований, удары из-за угла, лукавое предательство, святотатство, не останавливающееся ни перед чем, посягающее на все, fi нравственное растление, о котором вы не имеете понятия ... Пятнадцать лет тому назад, будучи в ссылке, в одну из изящнейших самых поэтических эпох моей жизни, зимой или весной 1838 года, написал я легко, живо, шутя воспоминания из моей первой юности*. Два отрывка, искаженные цензурою, были напечатаны. Остальное погибло; я сам долею сжег рукопись перед второю ссылкой, боясь, что она попадет в руки полиции и компрометирует моих друзей·. 396 .
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==