это одна из счастливейших минут жизни, ни одной мрачной мысли. На~<онец, нам прочли приговор 1 • ... Все было хорошо, но вчерашний день,- да будет он проклят! - сломил меня до последней жилы. Со мною содержится Оболенский. К:огда нам прочли сентенцию, я спросил дозволения у Uынского нам видеться,- мне позволили. Возвратившись, я отправился к нему; между тем об этом дозволении забыли сказать полковнику. На друго(1 день мерзавец офицер С. донес п0Jшов1шку, и я, таКИl\i образом, замешал трех лучших офицеров, которые мне делали бог знает сколько одолжений; все они имели выговор и все наказаны и теперь должны, ·не сменяясь, дежурить три недели ( а тут Святая). Васильева (жандарма) высек:ш розгами - и все через меня. Я грыз себе пальцы, плакал, бесился, и пер-· вая мысль, пришедшая мне в голову, было мщение. Я рассказал про офицер~ вещи, которые могут погубить его (он заезжал куда-то с арестантом), и вспомнил, что он бедный человек и отец семи детей; но должно ль щадить фискала, разве он щадил друг.их? 9 10 апрРля 1835, 9 часов. За несколько часоn до отъезда я еще пишу и пишу к тебе - к тебе будет последний звук отъезжающего. : Тяжело чувство разлуки, · и разлуки невольной, но такова судьба, которой я отдался; она влечет меня, и я покоряюсь. К:огда ж мы увидимся? Где? все это темно, но ярко воспоминание твоей дружбы, изгнанник никогда не забудет свою прелестную сестру. Может быть ... но окончить нельзя, за мной прищли - итак, прощай надолго, но, ей-богу, не навсегда, я не могу думать сего. Все это писано при жандармах. На этой записке видны следы слез, и слово «может быть» подчеркнуто два раза ею. Natalie эту записку носила с собой несколько месяцев. ~ Пропускаю его. (Пpu1ti. А. И. Герцена.)
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==