«Да чувствуют ли они это? конечно, есть несчастные жертвы ... но ... но другие, но вообще?» Мудреi-ю, кажется, пасть далее этих летучих мышей, шныряющих в ночное время середь тумана и слякот11 по лондонским улицам, этих жертв неразвития, бедности и голода, которыми общество обороняет честных женщин от излишней страстности их поклонников ... конечно, в них всего труднее предположить след материнских чувств. Не правда ли? Позвольте же мне рассказать вам небольшое происшествие, случнвшееся со мною. Года три тому наза,п я встретился с одной красивой и молодой девушкой. Она принадлежала к почетному гражданству разврата, то есть не «делала» демократически «тротуар», а буржуазно жила на содержании у какого-то купца. Это было на публичном бале; приятель, бывший со мною, знал· ее и пригласил выпить с нами на хорах бутылку вина; она, разумеется, приняла приг.паш·ение. Это было существо веселое, беззаботное и, наверное, как Лаура в «Каменном госте» Пушкина, никогда · не заботившаяся о том, что там, где-то далеко, в Париже, холодно, слушая, как_ сторож в Мадриде кричит «ясно» *... Допивши последний бокал, он·а снова бросилась в тяжелый вихрь английских танцев, и я потерял ее из виду. Нынешней зимой, в ненастный вечер, я пробирался через улицу под аркаду в Пель-Мель, спасаясь от усилившегося дождя; под фонарем за аркой стояла, вероятно ожидая добычи и дрожа от холода, бедно одетая женщина. Черты ее показались мне знакомыми, она взглянула на меня, отвернулась и хотела спрятаться, но я успел узнать ее. - Что с вами сделалось? - спросил я ее с участием. Яркий пурпур покрывал ее исхудалые щеки, стыд ли это был, или чахотка, не знаю, только, казалось, не румяны; она в два года с половиной состарелась на десять. - Я была .долго больна и очень несчастна,- она с видом· сильной горести указала мне взглядом на свое изношенное платье. Да где же ваш друг? звз
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==