вержением двух для третьего; семья начинается с детей. Новый элемент вступает в жизнь, какое-то таинственное лицо стучится в нее, гость, который есть н которого нет, но который уже необходим, которого страстно ждут. Кто он? Никто не знает, но кто бы он ни был, он счастливый незнакомец, с какой любовью его встречают у порога жизни! А тут мучительное беспокойство - родится ли он живым, или нет? Столько несчастных случаев. Доктор улыбается на вопросы - «он ничего не смыслит или н~ хочет говорить»; от посторонних все еще скрыто; не у кого спросить - да и <;овестно. Но вот l\1Ладенец подает знаки жизни; я не знаю выше и релипюзнее чувства, как то, которое наполняет душу при осязан11и первых движею1й будущей жизни, рвущейся наружу, расправляющей свои не готовые мышuы, это первое рукоположение, которым отец благословляет на бытие грядущего пришельца и уступает ему долю своей жизни. . «Моя жена,- сказал мне раз один французский буржуа,- моя жена,- он осмотрелся и, видя, что ни дам, ни детей нет, прибавил вполс.~уха: - беременна». Действительно, путаница всех нравственных понятий такова, что беременность считается чем-то пеприJ1ичным; требуя от человека безусловного уважения к матери, какова бы она ни была, завешивают тайну рождения не из чувства уважения, внутренней скромности - а из приличия. Все это - идеальное распутство, монашеский разврат, проклятое заклание плоти;· все это - несчастный дуализм, в котором нас тянут, как магдебургскне полушария, в две разные стороны. Жан Деруан, несмотря на свой социализм, намекает в «Almanach des femmes» 1 , что со временем дети будут родиться иначе. Как иначе? - Так, как ангелы родятся.- Ну, оно и ясно. Честь и слава нашему учителю, старому реалисту Гёте: он осмелился рядом с непорочными девами роыантизма поставить беременную женщину и не побоялся своими могучими стихами изваять изменившуюся форму 1 «Адьманах для женщин» ( франц.). 381
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==