-------------------- ......................... ·-·--···-··-····-···--··· .. -· - ГЛАВА XXIV 13 июн.я 1839 года*, Раз, длинным: зимним вечером в конце 1838, сидели мы, как всегда, одни, читали и не читали, говорили и молчали и молча продолжали говорить. На дворе сильно м:орози.по, и в комнате было совсем не тепло. Наташа чувс1 вовала себя нездоровой и лежала на диване, поI<рывшись мантильей, я сидел- возле на полу; чтение не налаживалось, она была рассеянна, думала о другом, ее что-то занимало, она менялась в лице. - Александр,- сказала она,- у меня есть тайна, поди сюда поближе, я тебе скажу на ухо, или нет - отгадай. Я отгадал, но потребовал, чтоб она сказала ее, мне хотелось слышать от нее эту новость; она сказала мне, и мы взглянули друг на друга в каком-то волнении и с слезами на глазах . ... Как человеческая грудь богата на ощущение счастия, на радость, лишь бы люди умели им отдаваться, не развлекаясь пустяками. Настоящему мешает обыкновенно внеш,Няя тревога, пустые заботы, раздражительная строптивость, весь этот сор, который к полудню жизни наносит суета суетств и глупое устройство нашего обихода. Мы тратиrуr, пропускаем: сквозь пальцы лучшие минуты, как будто их и невесть сколько в запасе. Мы обыкновенно думаем о завтрашнем: дне, о будущем годе в то время, как надобно обеими руками уцепиться за чашу, налитую через край, I<оторую протягивает сама жизнь, не прошенная, с обычной щедростью своей,- и пить и пить, пока чаша не перешла n другие руки. Природа долго потчевать и предлагать не любит. Что, кажется, можно было бы прибавить к нашему счастью, а между тем весть о будущем младенце раскрыJ1а новые, совсем неведанные нами области сердца, упоений, тревог и надежд. Несколько испуганная и встревоженная любовь ста1ювится нежнее, заботливее ухаживает, из эгоизма двух она делается не только эгоизмом трех, но самоот3SО
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==