- А нам еще строже запрещено быть свидетелями и шаферами без позволения,- заметил ему офицер, а ведь вот я иду же. · - Инное дело, пред Иезусом инное дело. - Смелым владеет бог,- сказал я улану,-- я еду сейчас к архиерею. Да кстати, зачем же вы не спросите позволения? - · Не нужно. По:1ковник скажет жене, а та разболтает. Да еще, пожалуй, он не позволит. Владимирский архиерей Парфений был умный, суровый и грубый старик; распорядительный и своеобычный, он равно мог быть губернатором или генералом, да еще, я думаю, ~енералом он был бы больше на месте, чем ыонахом; но с.пучилось иначе, и он управлял своей епархией, как управлял бы дивизией на Кавказе. Я в нем вообще замечал гораздо .больше свойств администратора, чем живого мертвеца. Он, впрочем, был больше человек крутой, чем злой; как все деловые люди, он понимал вопросы быстро, рез~о и бесился, когда ему тол1,овали вздор и·ли не понимали его. С такими людьми вообще гораздо легче объясняться, чем с ~1юдьми мягкими, но слабы!\1и и нерешительными. По обыю-ювению всех губернских городов, я после приезда но Владимир зашел раз пос.пе обедни к архиерею. Он радушно меня пришrл, благословил и потчевал семгой; потом пригласил когда-нибудь приехать посидеть вечером, потолковать, говоря, что у него слабеют глаза и он читать по вечерам не может. Я был раза два-три; он говорил о литературе, знал все новые русские книги, читал журналы, итак, мы с ним были как нельзя лучше. Тем не менее не без страха постучался я в его архипастырскую дверь. День был жаркий. Преосвященный Парфений принял меня в саду. Он сидел под большой тенистой липой, сняв клобук и распустив свои седые волосы. Перед ним стоял без шляпы, на самом солнце, статный плешивый протопоп и читал вслух какую-то бумагу; лицо его было . багрово, и крупные капли пота выступали на лбу, он щурился от ослепительной белизны бумаги, освещенной солнцем,- и ни он не смел подвинуться, ни архиерей ему .не говорил, чтоб он отошел. 372
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==