поля. мы· приехали к А<страковым>, где меня должен был ожидать К<етчер >, решительно без сухой нитки на теле. К<етчера> не было налицо. Он был у изголовья умирающей женщины, Е. Д. Левашовой. Женщина эта принадлежала к тем удивительныы явлениям русской жизни, которые мирят с нею, которых все существование - подвиг, никому неведомый, кроме небольшого круга друзей. Сколько слез утерла она, сколько внесла утешений не в одну разбитую душу, сколько юных существований поддержала она и сколы<:о сама страдала. «Она изошла любовью»,- сказал мне Чаадаев, оди1i из ближайших друзей ее, посвятивший ей свое знаменитое письмо о России *. К<етчер > не мог ее оставить и m1сал, что около девяти часов приедет. Меня встревожила эта весть. Человек, объятый сильной страстью,- страшный эгоист; я в отсутствии К<етчера> видел 0,1.ну задержку ... когда же пробило девять часов, раздался благовест к поздней обедне и прошло еще четверть часа, мною овладело лихорадочное беспокойство и малодушное отчаяние ... Половина десятого - нет, он не будет; больной, верно, хуже, что мне делать? Оставаться в Москве не могу, одно неосторожное слово горничной, нянюшки в доме княгини откроет все. Ехать назад было возможно, но я чувствовал, что у меня не было силы ехать назад. В трн четверти десятого явился К<етчер > в соломенной шляпе, с измятым лицом человека, не спавшего целую ночь .. Я бросился к нему и, обнимая его, осыпал упреками. К<етчер>, нахмурившись, посмотрел на меня и спросил: - Разве получаса не достаточно, чтоб дойти от А<страковых> до Поварской? Мы бы тут болтали с тобой целый час, ну, оно как ни приятно, а я из-за этого не решился прежде, чем было нужно, оставить умирающую женщину. Левашова,- прибавил он,- посылает вам свое приветствие, она благословила меня на успех своей умирающей рукой и дала мне на случай нужды теплую шаль. Привет умирающей был для меня необыкновенно дорог. Теплая шаль была очень нужна ночью, и я не 367
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==