ГЛАВА ХХПI Третье марта и девятое .мая 1838 года*. Утром я писал письма; когда я кончил, мы сели обедать. Я не ел, мы молчали, мне было невыносимо тяжело,- это было часу в пятом, в семь должны бы.пи прийти лошади.- Завтра после обеда он будет в .Москве, а я ...- и с каждой минутой пульс у меня бился сильнее. - Послушайте,- сказал я наконец брату, глядя в тарелку,- довезите меня до Москвы? Брат мой опустил вилку и смотрел на меня неуверс.нныН, послышалось ему или нет. - Провезите меня через заставу как вашего слугу, больше мне ничего не нужно, согласны? - Да я,- пожалуй, только знаешь, чтоб тебе потом ... Это уж больно поздно, его «пожалуй» было у меня в кро11И, в мо~rу. Мысль, едва мелькнувшая за минуту, была теперь неисторгаеыа. - Что тут толковать, мало ли что может случиться - итак, вы берете меня? - Отчего же - я, право, готов - только ... Я вскочил из-за стола. - Вы едете? - спросил Матвей, желая что-то сказать. - Еду,- отвечал я так, что он ничего не прибавил.- Я послезавтра возвращусь, коли кто придет, скажи, что у менп болит голова и что я сплю, вечером зажги свечи и засиJ\1 дай мне белья и сак. Бубенчики позванивали на дворе. - Вы готовы? '- Готов. Итак, в добрый час. На другой день, в обеденную пору бубенчики перестали позванивать, мы были у подъезда К<етчера>. Я велел его вызвать. Неделю тому назад, когда он меня оставил во Владимире, о моем при~зде не было даже предположения, а потому он так удивился, увидя меня, что сначала не сказал ни слова, а потаи покатился со смеху, но вскоре принял озабоченный 361
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==