подтверждал головой и указательным пальцем слова племянника. Княгиня молчала, сид~ла отвернувшись и нюхала соль. «Подсудимая» все выслушала и простодушно спросила, чего от нее требуют? - Мы весьма далеки от того, чтоб что-нибудь требовать,- заметил племянник,- мы здесь, по воле тетушки, для того, чтоб дать вам искренний совет. Вам представляется партия, превосходная во всех отношениях. Я не могу ее принять. Какая же причина на это? Вы ее знаете. Оратор семейства немного покраснел, понюхал табаку и, щуря глаза, продолжал: - Тут есть очень многое, против чего можно бы возр;:~жать,- я обращаю ваше внимание на шаткость ваших надежд. Вы так давно не видались с нашим несчастным Alexandr'oм, он так молод, горяч - уверены ли вы? .. - Уверена. Да и какие бы намерения его ни были, я не могу переменить своих. Племянник исчерпал свою латынь; он встал, говоря: - Дай бог, дай бог, чтоб вы не раскаяли<;ь! Я очень боюсь за ваше будущее. Сенатор морщился; к нему-то и обратилась теперь несчастная девушка. - Вы,- сказала она ему,- показывали мне всегда участие, вас я умоляю, спасите меня, сделайте что хотите, но избавьте меня от этой жизни. Я ничего никому не еде.пала, ничего не прошу, ничего не предпринимаю, я только отказываюсь обмануть человека и погубить себя, выходя за него замуж. Что я за это терплю, нельзя себе представить, мне больно, что я должна это высказать в присутствии княгини, но выносить оскорбле11ия, обидные слова, намеки ее приятельницы выше моих сил. Я не могу, я не должна позволить, чтоб во мне был оскорблен ... Нервы взяли свое, и слезы градом полились из ее глаз; Сенатор вскочил и, взволнованный, ходил по комнате. 356
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==