что не находил этого странным. Теперь я стал иначе понимать дело, и мысль, что доля всего выносится за меня, заволакивала иной раз темным и тяжелым облаком светлую, детскую фантазию. Вторая мысль, укоренявшаяся во мне с того времени, состояла в том, .что я гораздо меньше завишу от моего отца, нежели вообще дети. Эта самобытность, которую я сам себе выдумал, мне нравилась. Года через два или три, раз вечером сидели у моего отца два товарища по полку: П. К. Эссен, оренбургский генерал-губернатор, и А. Н. Бахметев, бывший наместником в Бессарабии, генерал, которому под Бородиным оторвало ногу. Комната моя была возле.залы, в которой они уселись. Между прочим, мой отец сказал им, что он говорил с князем Юсуповым насчет определения меня на службу. - Время терять нечего,- прибавил он,- вы знаете, что. ему надобно долго служить для того, чтоб до чегонибудь дослужиться. - Что тебе, братец, за охота,- сказал добродушно Эссен,- делать из него писаря. Поручи мне это дело, я его запишу в уральские казаки, в офицеры его выведем,- это главное, потом своим чередом и пойдет, как мы все. Мой отец не соглашался, говорил, что он разлюбил все военное, что он надеется поместить меня со временем где-нибудь при миссии в теплом крае, куда и он бы поехал оканчивать жизнь. Бахметев, мало бравший участия в разговоре, сказал, вставая на своих костылях: - Мне кажется, что вам следовало бы очень подумать о совете Петра Кирилловича. Не хотите записывать в Оренбург, можно и здесь записать. Мы· с вами старые друзья, и я привык говорить с вами откровенно: штатской службой, университетом вы ни вашему молодому человеку не сделаете добра, ни пользы для общества. Он явным образом в ложном положении, одна военная служба может разом раскрыть карьеру и поправить его. Прежде чем он дойдет до того, что будет командовать ротой, все опасные мысли улягутся. Военная дисциплина -. великая школа, дальнейшее зависит 32
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==