думая, что отстращает его. Нисколько - он продолжает ездить чаще и чаще. «Вчера,- пишет она,- была у меня Эмилия, вот что она сказала: «Если б я услышала, что ты умерла, я бы с радостью перекрестилась и поблагодарила бы бога». Она права во многом, но не совсем, душа ее, живущая одним горем *, поняла вполне страдания моей души, но блаженство, которым наполняет ее любовь, едва ли ей доступно» *. Но и княгиня не унывала. «Желая очистить свою совесть, -княгиня призвала какого-то сняшенника, знакомого с 3., и спрашивала его, не грех ~1и будет отдать меня наси~1ьно? Священник сказал, что это будет даже богоугодно пристроить сироту. Я пошлю за своим духовником,- прибавляет Natalie,- и открою ему все»*. 30 октября. «Вот платье, вот наряд к завтраму, а там образ, кольuы, хлопоты, приrотов.п~ния - и ни слова мне. Приглашены Насакины и другие. Они готовят мне сюрприз,- и я готовлю им сюрприз» *. Вечер. «Теперь происходит совещание. Лев Алексеевич (Сенатор) здесь. Ты уговариваешь меня,- не нужно, друг мой, я умею отворачиваться от этих ужасных, гнусных сuен, куда меня тянут на uепи. Твой образ сияет надо мной, за меня нечего бояться, и самая г-русть и самое горе так святы и так сильно и крепко обняли душу, что, отрывая их, сделаешь еще больнее, раны откроются» *. Однако как ни скрывали и· ни маскировали дела, полковник не мог не увидеть решительного отвращения невесты; он стал реже ездить, сказался больным, заикнулся даже о прибавке приданого, это очень рассердило, но княгиня прошла и через это унижение, она давала еше свою подмосковную. Этой уступки, кажется, и он не ждал, потому что после нее он совсем скрылся. Месяца два прошли тихо. Вдруг разнеслась весть о моем переводе во Владимир. Тогда княгиня сделала последний отчаянный опыт сватовства. У одной из ее знакомых был сын, офицер *, только что возвратившийся с Кавказа; он был молод, образова_н и весьма порядочный человек. Княгиня, откинув спесь, сама предложила его сестре «посондировать» брата, не хочет ли он по954
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==