ждала меня; съехалось несколько человек родных, в,1руг является мой двоюродный брат * и рассказывает со всеми подробностями истерию моего арЕ'ста. Новость эта, совершенно неожиданная, поразила ее, она встала, чтоб выйти в другую комнату, и, сделав два шага, упала без чувств на пол. Княгиня все видела и все поняла; она решилась противудействовать всеми средствами возникающей любви. Для чего? Не знаю. В последнее время, то есть после окончания моего курса, она была очень хорошо расположена ко мне; но мой арест, слухи о нашем волы-tолt образе мыслей, об измене православной uеркве при вступлении в сен-си!-.юпскую «секту» разгневали ее; она с тех пор меня иначе не называла, как «государственным преступником» или «несчастным сыном брата Ивана». Весь авторитет Сенатора был нужен, чтоб она решилась· отпустить Nalalic в Крутиuы проститься со ~11юir. По счастию, меня ссылали, времени перед княгиней было много. «Да и где это Пермь, Вятка - верно, он там себе свернет шею или ему свернут ее, а главное, там он ее забудет». Но, как назло княгине, у меня память была хороша. Переписка со мной, долго скрываемая от княгини, была наконец открыта, и она строжайше запретила людям и горничным доставлять письма молодой девушке или отправлять ее письма на почту. Года через два стали поговаривать о моем возвращении. «Эдак, пожалуй, каким-нибудь добрым утром несчастный сын брата отворит дверь и взойдет, чего тут долго думать да откладывать,- мы ее выдадим замуж и спасем от государQ ственного преступника, человека без религии и правил». Прежде княгиня, вздыхая, говорила о бедной сироте, о том, что у нее почти· ничего нет, чтс ей нельзя долго разбирать, что ей бы хотелось как-нибудь при• строить ее при себе. Она действительно с своими приживалками устроила кой-как судьбу одной дальней родственницы без состояния, отдав ее замуж за какого-то подьячего. Добрая, милая девушка, очень развитая, пошла замуж, желая успокоить свою мать; года через два она умерла, но подьячий остался жив 351
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==