Беглые зюлечания, неосторожно сказанные слова стали обращать мое внимание. Старушка Прово II вся дворня любили без памяти мою мать, боялись и вовсе не любили моего отца. Домашние сцены, возникавшие иногда между ними, служили часто темой разговоров m-me Право с Верой Артамоновной, бравших всегда сторону моей матери. Моя мать действительно имела много неприятностей. Женщина чрезвычайно добрая, но без твердой воли, она была совершенно подавлена моим отцом и, как всегда бывает с слабыми натурами, делала отчаянную оппозицию в мелочах и безделицах. По несчастию, именно в этих мелочах отец мой был почти всегда прав, и дело оканчивалось его торжеством. - Я, право,- говаривала, например, m-me Прово,- на месте барыни просто взяла бы да и уеха.1а в Штутгарт; какая отрада - все капризы да неприятности, скука смертная. - Разумеется,- добавляла Вера Артамоновна, да вот что связало по рукам и ногам,- и она указывала спичками чулка на меня.- Вз.ять с собой - куда? к чему? - покинуть здесь одного, с нашими порядками, это и вчуже жаль! Дети вообще проницательнее, нежели думают, они быстро рассеиваются, на время забывают, что их поразило, но упорно возвращаются, особенно ко всему таинственному или страшному, и допытываются с удивительной настойчивостью и ловкостью до истины. Однажды настороженный, я в несколько недель узнал все подробности о встрече моего отца с моей матерью, о том, как она решилась оставить родительский дом, как была спрятана в русском посольстве в Касселе, у Сенатора, и в мужском платье переехала границу; все это я узнал, ни разу не сделав никому ни одного вопроса. Первое следствие этих открытий было отдаление от моего отца - за сцены, о которых я говорил. Я их видел и прежде, но мне казалось, что это· в совершенном порядке; я так привык, что всё в доме, не исключая Сенатора, боялось моего отца, что он всем делал замечания, 31
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==