была пройти, иначе она лишилась бы своего лучшего, самого благоуханного достоинства, своего девятнадцатилетнего возраста, своей непорочной свежести. Когда же ландыши зимуют? И неужели ты, моя Гаетана, не с той же ясной улыбкой вспоминаешь о нашей встрече, неужели что-нибудь горькое примешивается к памяти обо· мне через двадцать два года? Мне было бы это очень больно. И где 1ы? И как прожила жизнь? Я свою дожил и плетусь теперь под гору, сломленный и нравственно «изувеченный», не ищу никакой Гаетаны, перебираю старое и память о тебе встретил радостно ... Помнишь угольное окно против небольшого переулка, в который мне надобно было заворачивать, ты всегда подходила к нему, провожая меня, и как бы я_ огорчился, если б ты· не подошла или ушла бы прежде, нежели мне приходилось повернуть. А встретить тебя в самом деле я не хотел бы. Ты в моем воображении осталась с твоим юным лицом, с твоими ·кудрями Ыond cendre 1 , останься такою, ведь и ты, если вспоминаешь обо мне, то помнишь стройного 19ношу с искрящимся взглядом, с огненной речью, так и помни и не знай, что взгляд потух, что я отяжелел, что морщины прошли по лбу, что давно нет прежнего с_ветлого и оживленного выражения в лице, которое Огарев называл «выражением надежды», да нет и надежд. Друг для друга мы должны быть такими, какими были тогда ... ни Ахилл, ни Диана не стареются ... Не хочу встретиться с тобою,· как Ларина с княжной Алиной: Кузина, помнишь Грандисона? - Как? Грандисон? .. А, Грандисон! В Москве живет у Симеона, . Меня в сочельник нав~стил, Недавно сына он женил *• ... Последнее пламя потухавшей любви осветило на минуту тюремный свод, согрело грудь прежними мечтами, и каждый пошел своим путем. Она уехала в Украину, я собирался в ссылку. С тех пор не было вести об ней. · 1 пепельного цвета (фран.ц.). 331
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==