фамильных портретов всех величин, форм, времен, возрастов и костюмов. Портреты эти имели для меня особый интерес именно по противуположности оригиналов с изображениями. Молодой человек лет двадцати, в светлозеленом шитом кафтане, с пудреной головой, вежливо улыбавшийся с холста,- это был мой отец. Девочка с растрепанными кудрями, с букетом роз, украшенная мушкой, неумолимо затянутая в какой-то граненый бокал, воткнутый в непомерные фижмы, была грозная княгиня ... Чинность и тишина росли по мере приближения к кабинету. Старые горничные, в белых чепцах с широкой оборкой, ходили взад и вперед с какими-то чайничками так тихо, что их шагов не было слышно; иногда появлялся в дверях какой-нибудь седой слуга в длинном сертуке из толстого синего сукна, но и его шагов также не было слышно, даже свой доклад старшей горничной он делал, шевеля губами без всякого звука. Небольшая ростом, высохнувшая, сморщившаяся, ·Но вовсе не безобразная старушка обыкновенно сидела: или, лучше, лежала на большом неуклюжем диване, · обкладенная подушками. Ее едва можно было разглядеть; все было бе.лое: капот, чепец, подушки, чехлы на диване. Бледно-восковое и кружевно-нежное лицо ее вместе с слабым голосом и белой одеждой придавали ей что-то отошедшее, е.ле-еле дышащее. Большие английские столовые часы своим мерным, громким спондеем - тик-так - тик-так - тик-так ..-. казалось, отмеривали ей последние четверть часа жизни. Часу в первом являлась княгиня и важно усаживалась в глубокие кресла, ей было скучно в пустом флигеле своем. Она была вдова, и я еще помню ее мужа; он был небольшого роста, седенький старичок, пивший тайком от княгини настойки и наливки, ничем не занимавшийся путным в доме и привыкнувший к безусловной покорности жене, против которой иногда возмущался на словах, особенно после наливок, но никогда на деле. Княгиня удивлялась потом, как сильно действует на князя Федора Сергеевича крешечная рюмка водки, которую он пил официально перед обедом, и оставляла его покойно играть целое утро с -~12
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==