и ездили в Москве беседовать к И. И. Дмитриеву, в его дом на Садовой, куда и я езживал к нему студентом, вооруженный романтическими предрассудками, л1rчным знакомством с Н. Полевым и затаенным чувством неудовольствия, что Дмитриев, будучи поэтом,- был министром юстиции. От них много надеялись, они ничего не сделали, как вообще доктринеры всех стран. Может быть, им и удалось бы оставить след более прочный при Александре, но Александр умер, и они остались при своем желании делать что-нибудь лутное. В Монако на надгробном памятнике одного из владетельных князей написано: «Здесь покоится Флорестан такой-то - он хотел делать добро своим подданным!» 1 • Наши доктринеры тоже желали делать добро если не своим, то подданным Николая Павловича, но счет был· составлен без хозяина. Не знаю, кто помешал Флорестану, но им помешал наш Флорестан. Им пришлось быть соприкосновенными во всех ухудшениях России и ограничиваться ненужными нововведениями - переменами форм, названий. Всякий начальник у нас считает высшей обязаннсстию нет-нет да и прещ:тавить какой-нибудь проект, изменение,· обыкновенно к худшему, но иногда просто безразличное. Секретаря в канцелярии губернатора, например, сочли нужным назвать правителем дел, а секретаря губернского правления оставили без перевода на русский язык. Я помню, что министр юстиции подавал проект о необходимых изменениях мундиров гражданскv1х чиновников. Проект этот начинался как-то величаво и торжественно: «Обратив в особенности. внимание на недо(::таток единства в шитье и покрое некоторых мундиров гражданского ведомства и взяв в основание» и т. д. Одержимый тою же болезнию проектов, министр внутренних дел заменил земских· заседателей становыми приставами *. Заседатели жили по городам и наезжали в деревни. Становые иногда съезжаются в город, но постоянно живут в деревне. Все. крестьяне, 1 Il а vou]u Ie Ьien de ses sujets. ( Прилt. А. И. Герцен.а.) 2') А. И. Гер:~ен, т. 4 :i05
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==