снимавшие шляпу, завидя его карету, глядевшие ему в глаза, улыбавшиеся его шпиuу, потчевавшие табаком его камердинера,- теперь едва кланялись с ним и кричали во весь голос против беспорядков, которые он делал вместе с ними. gce это старо и до того постоянно повторяется из века в век и везде, что нам следует эту низость принять за общечеловеческую черту и по крайней мере не удивляться ей. Явился новый губернатор *. Это был человек совершенно в другом роде. Высокий, толстый и рыхло-лимфатический мужчина, лет около пятидесяти, с приятно улыбающимся липом и с образованными манерами. Он выражался с необычайной грамматической правильностью, пространно, подробно, с ясностью, которая в состоянии была своей излишностью затемнить простейший предмет. Он был ученик Лицея, товарищ Пушкина, служил в гвардии, покупал новые французские книги, любил беседовать о предметах важных и дал мне книгу Токвиля о демократии в Америке * на другой день после приезда. - Перемена была очень резка. Те же комнаты, та же мебель, а на месте татарского баскака с тунгусской наружностью и сибирскими привычками - доктринер, несколько педант, но все же порядочный человек. Новый губернатор был умен, но ум его как-то светил, а не гре-л, вроде ясного зимнего дня - приятного, но от которого плодов не дождешься. К тому же он был страшный формалист - формалист не приказный - а как бы это выразить? .. его формализм был второй степени, но столько же скучный, как и все прочие. Так как новый губернатор был в самом деле женат, губернаторский дом утратил свой улырахолостой и полигамический характер. Разумеется, это обратило всех советников к советницам; плешивые старики не хвастались победами «насчет клубники», а, напротив, нежно отзывались о завялых, жестко и угловато костлявых или заплывших жиром до невозможности пускать кровь-супругах своих. Корнилов был назначен за несколько лет перед приездом в Вятку, прямо из семеновских или измайловских полковников, куда-то гражданским губернатором. 297
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==