Судьбу -твою, мученик, думал я, узнают в Европе, я тебе за это отвечаю. - . Близость с Витбергом была мне большим облегчением в Вятке. Серьезная ясно~ть и некоторая торжественность в манерах придавали ему что-то духовное. Он был очень чистых нравов и вообще· скорее склонялся к аскетизму, чем к наслаждениям; но его строгость ничего не отнимала от роскоши и богатства его артистической.натуры. Он умел своему мистицизму придавать такую пластичность и такой изящный колорит, что возражение замирало на губах, жаль было анализировать, раз~1аrать мерцающие образы и туманные картины его фантазии. Мистиuизм Витберга лежал долею в его скандинавской крови; это та самая холодно обдуманная мечтательность, которую мы видим в Шведенборге, похожая в свою очередь на огненное отражение солнечных лучей, падающих на ледяные горы и снега Норвегии. Влияние Витберга поколебало меня. Но реальная натура моя взяла все-таки верх. Мне не суждено было подниматься на третье небо, я родился совершенно земным человеком. От моих рук не вертятся столы и от моего взгляда не качаются кольца. Дневной свет мысли мне роднее лунного освещения фантазии. Но именно в ту эпоху, когда я жил с Витбергом, я более, чем когда-нибудь, был расположен к мистицизму. Разлука, ссылка, религиозная экзальтация писем*, получаемых мною, любовь, сильнее и сильнее обнимавшая всю душу, ·и вместе гнетущее чувство раскаяния *,-все это помогало Витбергу. И еще года два после я бЫJl под влиянием идей мистически-соuиальных, взятых из евангелия и )I(ан )Кака, на манер французских мыслителей вроде Пьера Леру. Огарев еще прежде меня окунулся в мистические волны. В 1833 он начинал писать текст для Гебелевой 1 оратории «Потерянный рай». «В идее потерянного 1 Гебель - известный · композитор того вре-мени (Прим. А. И. Герцен.а.) 19 А. И. Герцен, т. 4 289
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==