После храма св. Петра· зодчество цер.квей совсем пало и свелось, наконец, на простое повторение в разных размерах то древних греческих периптеров, то церкви св. Петра. Один Парфенон назвали церковью св. Магдалены в Париже. Другой - биржей в Нью-Йорке. Без веры и без особых обстоятельств трудно было создать. что-нибудь живое; все новые церкви дышали натяжкой, лицемерием, анахронизмом, как пятиглавые судки с луковками вместо пробок, на индо-византийс1шй манер, которые строит Николай с Тоном, или как угловатые готические, оскорбляющие артистический глаз церкви, которыми англичане украшают свои города. Но именно обстояте.пьства, при которых Витберг сочинил свой проект, его личность и настроение императора Александра выходили из ряда вон. Война 1812 года сильно потрясла умы в России, долго после освобождения Ni.осквы не могли устояться волнующиеся мысли и нервное раздражение. События вне Р.оссии, взятие Парижа, история ста дней, ожидания, слухи, Ватерлоо, Наполеон, плывущий за океан, траур по убитым родственникам, страх за живых, возвращающиеся войска, ратники, идущие домой,- все это сильно действовало на самые грубые натуры. Представьте же себе артиста-юношу, мистика, художника, одаренного творческой силой, и притом фанатика, под влиянием совершающегося, под влиянием царского вызова и своего собственного гения. Близ Москвы, между Можайской и Калужской дорогой, небпльшая возвышенность царит над всем городом. Это те Воробьевы горы, о которых я упоминал в первых воспоминаниях юности. Весь город стелется у их подошвы, с их высот один из самых изящных видов на Москву. Здесь стоял плачущий Иоанн Грозный, тогда еще молодой развратник, и смотрел, как горе.па его столица; здесь явился перед ним иерей Силовестр и строгим словом пересоздал на двадцать лет гениального изверга. Эту гору обогнул Наполеон с своей армией, тут -пере.помилась его сила, от подошвы Воробьевых гор началось отступление. 281
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==