в половину моей uели. Старосту присудили к наказанию несколькими ударами плетью в стенах ocrpora, составлением на месте жительства и с воспрещением ходатайствовать по делам за других крестьян. Я веселее вздохнул, увидя, что губернатор и прокурор согласились. и отправился в полиuию просить об облеrче.нии силы наказания; полиuейские, отчасти польщенные тем, что я сам пришел их просить, отчасти жалея мученика, пострадавшего за такое близкое каждому дело, сверх того зная, что он мужик зажиточный, обещали мне сделать одну проформу. Через несколько дней явился как-то утром староста, похудевший и еше более седой, нежели был. Я заметил, что при всей радости он был что-то грустен и под влиянием какой-то тяжелой мысли. - О чем ты кручинишься? - спросил я его. - Да что, уж разом бы все порешили. - Ничего не понимаю. Да, то есть когда же наказывать-то будут? А тебя не наказывали? Нет. Как же тебя выпустили? Ты ведь идешь домой? Домой-то домой - да вот о наказании-то думается, секлетарь именно читал. Я ничего в самом деле не понимал и, наконец, спросил его: дали ли ему ка1.:ой-нибудь вид? Он подал мне его. В нем было написано все решение и в конuе сказано, что, учинив, по указу уголовной палаты, наказание плетьми в стенах тюремного замка, «выдать ему оное свидетельство и из замка освободить». Я расхохо·тался. Да ведь уже ты наказан! - Нет, батюшка, нет. - Ну, если недоволен, ступай назад, проси, чтоб наказали, может, полиция взойдет в твое положение. Видя, что я смеюсь, улыбнулся и старик, сумнительно качая головой и приговаривая: · - Поди ты, вон эки чудеса! · «Экой беспорядок»,- скажут многие; но пvсть же они вспомвят, что только этот беспорядок и делает возможною жизнь в России. 277
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==