то безумии бегали, валялись в ногах у полиции, седые старухи цеплялись за сыновей. Но порядок восторжествовал, и колчевский полицмейстер >!: забрал детей, забрал рекрут, остальных отправили по этапам куда-то на ПОСС'.ТJен ие. Но когда отобрали детей, возник вопрос, куда их деть? и на какие деньги содержать? Прежде при приказах общественного призрения были воспитательные дамы, ничего не стоившие казне. Но прусское целомудрие Николая их уничтожило, как вредные для нравственности. Тюфяев дал вперед своих денег и спросил министра. Министры никсгда и ни за чем не останавливаются, велели отдать малюток, впредь-до распоряжения, на попечение стариков и старух, призираемых в богадельне. Маленьких детей поr.1естить с умирающими стариками и стаrухами, и заставить их дышать воздухом смерти, и поручить ищущиr-.1 покоя старикам - уход за детьми даром ... Поэты! Чтоб не прерываться, расскажу я здесь историю, случившуюся года полтора спустя с влад11мирским старостою моего отца *. Л,\ужик он был умный, бывалый, ходил в извозе, сам держал несколько троек и лет двадцать сидел старостой небоJiьшой оброчной деревеньки. В тот год, в который я жил в Владимире, соседние крестьяне просили его сдать за них рекрута; он явился в город с будущим защитником отечества на веревке и с большой самоуверенностью, как мастер своего дела. - Это, батюшка,- говорил он, расчесывая пальцами свою обкладистую белокурую бороду с про• седью,- все дело рук человеческих. В запрошлом году нашего малого ставили, был такой плохенький, ледащий, мужички больно опасались, что не сойдет. Ну, я и говорю: «А что г.римерно, православные, прикладу положите - немазано колесо не вертится». Мы так потол.. ковали промеж себя, мир-то и определил двадцать пять золотых. Приезжаю я в губернию и, поговоривши в казенной палате, иду прямо к председателю - человек, батюшка, был он умный, и меня давненько знал. Велел он позвать меня в кабинет, а у самого ножка болит, так 274
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==