картофель, они отказались. Действительно, не могло быть оскорбления более дерзкого труду, как приказ делать явным образом нелепость. Это возражение было представлено как бунт. Министр Киселев прислал из Петербурга чиновника; он, человек умный и практический, взял в первой волости по рублю с души и позволил не сеять картофельные выморозки. Чиновник повторил это во второй и в третьей. Но в четвертой голова ему сказал наотрез, что он картофель · сажать не будет, ни денег ему не даст. «Ты,- говорил он ему,- освободил таких-то и таких-то; ясное дело, что и нас должен освободить». Чиновник хотел дело кончить угрозами и розгами, но мужики схватились за колья, .полиuейскую команду прогнали; военный губернатор послал казаков. Соседние волости вступились за своих. Довольно сказать, что дело дошло до пушечной картечи и ружейных выстрелов. Мужики оставили домы, рассыпались по лесам; казаки их выгоняли из чащи, как диких зверей; тут их хватали, ковали в uепи и отправляли в военно-судную комиссию в Козьмодемьянск. По странной случайности старый майор внутренней стражи был честный, простой человек; он добродушно сказал, что всему виною чиновник, присланный из Петербурга. На него все опрокинулись, его голос подавили, заглушили, его запугали и даже застыдили тем, что он хочет «погубить невинного человека». Ну, и следствие пошло обычным русским чередом: мужиков секли при допросах, секли в на~<азание, секли для примера, секли из денег и целую толпу сослали в Сибирь. Замечательно, что Киселев проезжал по Козьмодемьянску во время суда*. Можно было бы, кажется, завернуть в военную комиссию ил11 позвать к себе майора. · Он этого не сделал! ... Знаменитый Тюрго, видя ненанисть французов к картофелю, разослал всем откупщикам, поставщикам и другим подвластным лицам картофель на посев, строго запретив давать крестьянам. С тем вместе он сообщил им тайно" чтоб они не препятствовали крестьянам красть 272
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==