стороны, подумаешь, лошадки-то останутся, а ты-то пойдешь себе куда i\1акар телят не гонял. Подумай, Григорьич, время терпит, пообождем до завтра, а мне пора,- прибавляет судья и кладет в карман лобанчики, от которых отказался, говоря: «Это вовсе лишнее, я беру, только чтоб вас не обидеть». На другое утро, глядь, старый жид тащит разными крестовиками да старинными рублями рублев триста пятьдесят ассигнациями к судье. Судьи обещает печься oG деле; мужика судят, судят, стращают, а потом и выпустят с каким-нибудь легким наказанием, или с советом впредь в подобных случапх быть осторожным, или с отметкой: «оставить в подозрении», и мужик всю жизнь молит бога за судью. - Вот как делали встарь,- приговаривал отрешенный от дел исправник,- начистоту . ... Вптские мужики вообще не очень выносливы. Зато 1:х и считают чиновники ябедниками и беспокойными. Настоящий клад дли земской полиции это вотяки, J\ТОрдва, чуваши; народ жалкий, робкий, бездарный. Исправники дают двоfiной окуп губернаторам за назначение нх в уезды, населенные финнами. Полиция и чи1ювники делают невероятные вещи с этими бедняками. Землемер ли едет с поручением через вотскую деревню, он непременно в ней останаnливается, берет с телеги астролябию, вбивает шест, протягивает цепь. Через час вся деревня Е смятении. «Межемерия, межемерия!» - гоnорят мужики с тем видом, ,: которым в 12 году говорили: «Француз, француз!» Является староста поклониться с миром. А тот все меряет и записывает. Он его просит не обмерить, не обидеть. Землемер требует двадцать, тридцать рублей. Вотяки радехоныш, собирают деньги - и землемер едет до следующей вотской деревни. Попадется ли мертвое тело исправнику с становым, они его возят две недели, пользуясь морозом, по вотским деревням, и в каждой говорят, что сейчас подняли и что следствие и суд назначены в их деревне. Вотяки откупаются. 264
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==