кости ИJIИ знания закона и не спрашивайте. Я расскажу вам, ДJIЯ примера, об одном приятеле. Судьей был лет двадцать, в прошедшем году помре,- вот был голова! и мужики его лихом не поминают, и свсим хлеба кусок оставил. Совсем особенную манеру имел. Придет, бывало, мужик с просьбицей, судья сейчас пускает к себе, такой ласковый, веселый. - Как, дескать, дядюшка, твое имя и батюшку твоего как звали? Крестьянин 1<:ланяется. - Ермолаем, мол, батюшка, а отца Григорьем прозывали. - Ну, здравствуйте, Ермолай Григорьевич, из каких мест господь несет? - А мы дубиловские. - Знаю, знаю . .i\1ельницы-то, кажись, ваши вправо от дороги - от трахта. Точно, батюшка, мельницы общин!'!ые наши. Село зажиточное, землица хорошая, чернозем. На бога не жалобимся, ништо, кормилец. Да ведь оно и нужно. Небось у тебя, Ермолай Григорьевич, семейка не малая? - Три сыночка, да девки две, да во двор к старшей принял молодца, пятый годок пошел. Чай, уж и внучата завелись? - Есть, точно, небольшое де.по, ваша милость. - И слава богу! плодитесь и умножайтесь. Ну-тка, Ермолай Григорьевич, дорога дальняя, выпьем-ка рюмочку березовой. · Мужик ломается. Судья наливает ему, приговаривая: - Полно, полно, брат, сегодня от святых отцов нет запрета на вино и елей. - Оно точно, что запрету нет, но вино-то и доводит человека до всех бед.- Тут он крестится, кланяется и пьет березовку. - При такой семейке, Григорьич, неб.ось накладно жить? каждого накормить, одеть - одной клячонкой или коровенкой не оборотишь дела, молока недостанет. - Помилуй, батюшка, куда толкнешься с одной лошаденкой; есть-таки трпечка, была четвертая, савра• 261
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==