бер[lатор спросил полиuмейстера, зна~т ли он, чей кучер въехал ему в постромки и что его следует постращать. - Этот кучер, ваше превосходительство, не будет более в постромки заезжать, я ему влепил порядочный урок,- отвечал, улыбаясь, полицмейстер. - Да чей он? - Советника Кулакова-с, ваше превосходительство. В это время старик советник, которпго я застал и оставил тем же советником губернского правления, взошел к rубеrнатору. - Вы нас простите,- сказал губернатор ему,-что мы вашего кучера поучили. Удивленный советник, не понимая ничего, смотрел вопросительно. - Вчера он заехал мне в постромки. Вы понимаете, если он мне заехал, то ... - Да, ваше превосходительство, я вчера да и хозяйка моя сидели дома, и кучер был дома. - Что это значит? - спросил губернатор. - Я, ваше превосходительство, вчера был так занят, голова кругом шла, виноват, совсем забыл о кучере и, признаюсь, не посмел доложить это вашему превосходительству. Я хотел сейчас распорядиться. - Ну, вы настоящий полицмейстер, нечего сказать! - заметил Рыхлевский. Рядом с этим хищным чиновником я покажу вам и другую, противуположную породу - чиноеника мягкого. сострадательного, ручного. Между моими знакомыми был один почтенный старец, исправник, отрешенный по сенаторской ревизии от дел. Он за1-1имался составлением просьб и хождением по делам, что именно было ему запрещено. Человек 9тот, начавший службу с незапамятных врс:м~н. воровал, подскабливал, наводил ложные справки в трех губерниях, два раза был по.с. судом и проч. Этот ветеран земской полиuии любил рассказывать уднвительные анекдоты о самом себе и своих сослуживцах, не скрывая своего презрения к выродившимся чиновникам нового поколения. - Это так, вертопрахи,- говорил он,- конечно, они берут, без этого жить нельзя, но, то есть, эдак лов260
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==