- Я искореню взятки,- сказал московский губернатор Сенявин седому крестьянину, подавшему жалобу на какую-то явную несправедливость. Старик улыбнулся. - Что же ты смеешься? - спросил Сенявин. - Да, батюшка,- отвечал мужик,- ты прости; на ум пришел мне один молодец наш, похвалялся царьпушку поднять и, точно, пробовал - да только пушкуто не поднял! Сенявин, который сам рассказывал этот анекдот, принадлежа..~ к тому числу непрактических людей в русской службе, которые думают, что риторическими выходками о честности и деспотическим преследованием двух-трех плутов, которые подвернутся, можно помочь такой всеобщей болезни, как русское взяточничество, свободно рс1стущее под тенью ценсурного древа. Против него два средства: гласность и соnершенно другая организация всей машины, nведение снова народных начал третейского суда, изустного процесса, целовальников и всего того, что так ненавидит петербургское правительство. Генерал-губернатор Западной Сибири Пестель, отец знаменитого Пестеля, казненного Николаем, был настояший римский проконсул, да еще из самых яростных. Он завел открытый, систематический грабеж во всем крае, отрезанном его лазутчиками от России. Ни одно письмо не переходило границы нераспечатанное, и горе человеку, который осмелился бы написать чтонибудь о его управлении. Оп купцов первой гильдии держал по году в тюрьме, в цепях, он их пытал. Чиновников посылал на границу Восточной Сибири и оставлял там года на два, на три. до~1rо терпел народ; наконец какой-то тобольский мещанин решился довести до сведения государя о положении дел. Боясь обыкновенного пути, он отправился на Кяхту и оттуда пробрался с караваном чаев через сибирскую границу. Он нашел случай в Царском Селе подать Александру свою просьбу, умоляя его прочесть ее. Александр был удивлен, поражен страшными вещам и, прочтенными им. Он позвал мещанина и, долго говоря с ним, убедился в печальной истине его доноса. Огорченный и несколько смущенный, он сказал ему: 254
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==