.1ет двадuать сряду, пока, наконеu, был сослан в Сибирь, откуда «вернулся алеутом» *, как говорит Грибоедов, то есть пробрался через Камчатку в Америку и оттуда выпросил дозволение возвратиться в Россию. Александр его простил - и он, на другой день после приезда, продолжал прежнюю жизнь. )Кенатый на uыганке, известной своим голосом и принадлежавшей к московскому табору, он преврати.,, свой дом в игорный, проводил все время в оргиях, все ночи за картами, и дикие сuены алчности и пьянства совершались возле колыбели маленькой Сарры. Говорят, что он раз, в доказательство меткости своего глаза, велел жене стать на· стол и прострелил ей каблук башмака. Последняя его проделка чуть было снова не свела его в Сибирь. Он был давно сердит на какого-то мешанина, поймал его .как-то у себя в доме, связал по рукам и ногам и вырвал у него зуб. Вероятно ли, что этот случай был лет десять или двенадцать тому назад? Мещанин подал просьбу. Толстой задарил полицейских, задари.~ суд, и мещанина посадили в острог за ложны1u1 извет. В это время один известный русский литератор, Н. Ф. Павлов, с.1ужил в тюремном комитете. Мещанин рассказал ему дело, неопытный чиновник поднял его. Толстой струхну.~ не на шутку, дело клонилось явным образом к его осуждению, но русский бог пс.пик! Граф Орлов написал князю Щербатову секретное отношение, в котором советовал ему дело затушить, чтоб не дать такого прямого тор'жества низшему сословию над высuшАt. Н. Ф. Павлова граф Орлов советовал удал11ть от та1<0го .места... Это почти невероятнее вырваш-юго зуба. Я был тогда в Москве и очень хорошо знал неосторожного чиновника. Но возвратимся в Вятку. Канцелярия была без всякого сравнения хуже тюрьмы. Не матерьяльная работа была велика, а уду~ шающий, как в собачьем гроте, воздух этой затхлой среды и страшная, глупая потеря времени, вот что делало канцелярию невыносимой. Алениuын меня не теснил, он был даже вежливее, чем я ожидал, он учился в казанской гимназии и в силу этого имел уважение к кандидату Московского университета. 244
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==