ronopи.r,: «Прощай, мечт матуштса, не увижусь я с тобой больше». )Ка1-1дарм Gранился и обещался на берегу всех исколотить. Сначала и мне было жутко, к тому же ветер с дождем прибавлял какой-то беспорядок, смятение. Но мысль, что это 11слепо, чтоб я мог погибнуть, ничего н:1 сделав, это юношеское quid timeas? Caesarem vel1is! 1 * взяло верх, и я спокойно ждал ,юнца, уверенный, что не погибну ме:>кду Услоном и Казанью. )Кнзнь впоследствии отучает от гордой веры, наказывает за нее; оттого-то юность и отважна и полна героизма, а в летах человек ocтopo:(eII и редко увлекается . ... Через четверть часа мы были на берегу подле стен казанского кремля, передрогнувшие и вымоченные. Я взошел в первый кабак, выпил стакан пешюго вина, зш<усил печеным яйцом и отправился в почтамт. В деревпях и маленьких городках у стаIIционных смотрителей есть комната для проезж11х. В больших городах все останавливаются в гостиницах, и у смотрителей нет ничего для проезжающих. Меня привели в почтовую канцелярию. Станционный смотритель показал мне свою комнату; в ней были дети и женщины, больной старIIк не сходил с постели,- мне решительно не было угла переодеться. Я написал письмо к жандармскому генералу и просил его отвести комнату где-нибудь, для того чтоб обогреться и высушить платье. Через час времени жандарм воротился и сказал, что граф Апраксин велел отвести комнату. Подождал я часа два, никто не приходил, и я опять отправил жандарма. Он пришел с ответом, ЧТ() полковник Поль, которому генерал приказал отвести мне квартиру, в дворянском клубе играет в карты и что квартиры до завтра отвести нельзя. Это было варварство, и я написал второе письмо к графу Апраксину, прося меня немедленно отправить, говоря, что я на следующей станции могу найти приют. Граф изволил почивать, и письмо осталось до утра. Нечего было делать; я снял мокрое платье и лег на 1 Чего ты боишься? Ты везешь Цезаря! (лат.) ,' 224
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==