представить его себе. В синем поношенном полуфраке с бронзовыми пуговицами, назначенном для охоты, без парика, в сацогах, несколько дней нечищенных, в черном белье и с небритой бородой, мой отец - поклонник приличий и строжайшего этикета - явился в тронную залу Кремлевского дворца по зову императора французов. Разговор их, который я столько раз слышал, довольно верно передан в истории барона Фен и в истории Михайловского-Данилевского *. После обыкновенных фраз, отрывистых слов и лаконичес~их отметок, которым лет тридцать пять приписывали глубокий смысл, пока не догадались, что смысл их очень. часто был пошл, Наполеон разбранил Ростопчина за пожар, говорил, что это вандализм, уверял, как всегда, в своей непреодолимой любви к миру, толковал, что его война в Англии, а не в России, хвастался тем, что поставил караул к Воспитательному дому и к Успенскому собору, жаловался на Александра, говорил, что он дурно окружен, что мирные расположения его не известны императору. Отец мой заметил, что предложить мир скорее дело победителя. - Я сделал что мог, я посылал к Кутузову, он не вступает ни в какие переговоры и не доводит до сведения государя моих предложений. Хотят войны, не моя вина,- будет им война. · . После всей этой комедии отец мой попросил у него пропуск для выезда из Москвы. - Я пропусков не велел никому давать, зачем вы едете? чего вы боитесь? я велел открыть рынки. Император французов в это время, кажется, забыл, что, сверх открытых рынков, не мешает иметь покрытый дом и что жизнь на Тверской площади средь неприятельских солдат не из самых приятных. Отец мой заметил это ему; Наполеон подумал и вдруг спросил: - Возьметесь ли вы доставить императору письмо от меня? на этом условии я велю вам ДqТЬ пропуск со всеми вашими. - Я принял бы предложение вашего величества, заметил ему мой отец,- но мне трудно ручаться. 2 А. И. Герцен, т. 4 17
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==