ряется,- шваль всякая станет после· этого Содом делать. Вы потакаете слишком этим мошенникам. Это что за человек? - спросил он обо мне. - Арестант,- отrзечал квартальный,- которого привезли Федор Иванович, тут есть бумажка-с. Частный пробежал бумажку,· посмотрел на меня, с неудовольствием встретил прямой и неподвижный взгляд, который я на нем остановил, приготовляясь на первое его слово дать сдачи, и сказал: - Изв~,шите. Дело содержательницы и полпивщика снова явилось; она требовала присяги - пришел поп - кажется, они оба присягнули,- я 1<01-ща не видал. Меня увезли к обер-полицмейстеру, не знаю зачем - никто не говорил со мною ни слова, потом опять привезли в частный дом, где мне была приготовлена комната под самой кала·нчой. Унтер-офицер заметил, что если я хочу поесть, надобно послать купить что-нибудь, что казенный ·паек еще не назнач·ен и что он еще дня два не будет назначен; сверх того, как он состоит из трех или четырех копеек серебром, то хорошие арестанты ·предоставляют его в экономию. Запачканный диван стоял у стены, время было за полдень, я чувствовал страшную усталь, бросился на диван и уснул мертвым сном. Когда я проснулся, на душе все улеглось и успокоилось. Я был измучен в последнее время неизвестностью об Огареве, теперь черед дошел и до меня, опасность не виднелась издали, а обложилась вокруг, туча была над головой. Это первое гонение должно было нам служить рукоположением. rллnл х Под каланчой.- ЛuссабоNский квартальный. Зажигатели К тюрьме человек приучается скоро, если оп имеет сколько-нибудь внутреннего содержания. К тишине и соверше11ной воле в клетке привыкаешь быстро,- ника1,ой заботы, ника~юго рассеяния. 185
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==