Первый раз в моем рассказе является женский образ ... и, собственно, один женский образ является во всей моей жизни. Мимолетные, юные, весенние увлечения, волновавшие душу, побледнели, исчезли перед ним, как туманные картины; новых, других не пришло. Мы встретились на кладбище. Она стояла, опершись на надгробный памятник, и говорила об Огареве, и грусть моя улеглась. - До завтра,- сказала она и подала мне руку, улыбаясь сквозь слезы. - До завтра,- ответил я ... и долго смотрел вслед за исчезавшим образом ее. Это было девятнадцатого июля 1834 *. ГЛАВА IX Арест.- Добросовестный.- Канцелярия Пречистен.- ского частного дома.- Патриархальный суд. . ... «До завтра»,- повторял я, засыпая... на душе было необыкновенно легко и хорошо. Часу во втором ночи меня разбудил камердинер моего отuа; он был раздет и испуган. Вас требует какой-то офицер. Какой офицер? Я не знаю. Ну, так я знаю,- сказал я ему и набросил на себя халат. В дверях залы стоя.;rа фигура, завернутая в военную шинель; к окну виднелся белый султан, сзади были еще какие-то л-иuа,- я разглядел казаuкую шапку. Это был полиu:v~ейстер М.иллер. Он сказал мне, что по приказанию военного генералrубернатора, которое было у него в руках, он должен осмотреть мои бумаги. Принесли свечи. Полицмейстер пзял мои ключи; квартальный и его поручик стали рыться в книгах, в белье. Полицмейстер занялся бумаг;:~ми; ему все казалось подозрительным, он все оп<ладыва.п и вдруг, обращаясь ко мне, сказал: 180
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==