б~1л печален, чувствоваJ1 свое разрушение, знал расстройство дел - и не видел выхода. Месяца через два он умер; кровь свернулась в ero жилах . ... В Люцерне есть удивительный памятник; он сделан Торвальдсеном в дикой скале*. В впадине лежит умирающий лев; он ранен насмерть, кровь струится из раны, в которой торчит обломок стрелы; он положил молодецкую голову на лапу, он стонет, его взор выражает f1естерпимую боль; кругом пусто, внизу пруд; все это задвинуто горами, деревьями, зеленью; прохожие идут, не догадываясь, что тут умирает царственный зверь. Раз как-то, долго сидя на скамье против каменного страдальца, я вдруг вспомнил мое посл~днее посещени~ Орлова ... Ехавши от Орлова домой мимо обер-полицмейстерского дома, мне пришло в голову попросить у него 01·крыто дозволение повидаться с Огаревым. Я от роду никогда не бывал прежде ни у одного полицейского лица. Меня заставили долго ждать, наконец обер-полицмейстер * вышел. Мой вопрос e-ro удивил. Какой повод заставляет вас просить дозволение? - Огарев - мой родственник. - Родственник? - спросил он, прямо глядя мне в гл-аза. Я не отвечал, но так Ж€ прямо смотрел в r лаза его превосходит,ел ьства. - Я не могу вам дать позволения,- сказал он, ваш родств~нниr, au secret 1 • Очень жаль! ... Неизвестность и бездействие убивали меня. Почти никого из друзей не было в городе, узнать решите~11ьно нельзя было ничего. Казалось, полиция забыла или обошла меня. Очень, очень было скучно. Но когда все небо- заволокло серыми тучами и длинная ночь ссылки и тюрьмы приближалась, светлый луч сошел на меня. Несколько слов глубокой симпатии, сказанные семнадцатилетней девушкой, которую я считал ребенком, воскресили меня. 1 под строгим арестом ( франц.). 12* 179
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==