Но прежде прибавлю несколько слов о судьбе Сунгурова и его товарищей. !(.ольрейфа Николай, возвратил через десять лет из Оренбурга, где стоял его полк. Он его простил за чахотку так, как за чахотку произвел Полежаева в офиuеры, а Бестужеву дал крест за смерть *. К:ольрейф возвратился в Москву и потух на старых руках убитого горем отца. /(остенецкий отличился рядовым на К:аю<азе и был произведен в офицеры, Антонович тоже. Судьба несчастного Сунгурова несравненно страшнее. Пришедши в первый этап на Воробьевых горах, Сунгуров попросил у офицера позволения выйти на воздух из душной избы, битком набитой ссыльными. Офицер, молодой человек лет двадцати, вышел сам с ним на дорогу. Сунгуров, избрав удобную минуту, свернул с дороги и исчез. Вероятно, он очень хорошо знал местность, ему удалось уйти от офицера, но на другой день жандармы попали на его след. Когда Сунrуров увидел, что ему нельзя спастись, он перерезал себе горло. Жандармы привезли его в Москву без памяти и исходящего кровью. i Несчастный офицер был разжалован в солдаты. Сунгуров не умер. Его снова судили, но уже не как политического преступника, а как беглого посельщика: ему обрили полголовы. Мера оригинальная и, вероятно, унаследованная от татар, употребляемая в предупреслсдение побегов и показывающая, больше телесных наказаний, всю меру презрения к человеческому достоинству со стороны русского законодательства. К: этому внешнему сраму сентенция прибавила один удар плетью в стенах острога. Было ли это исполнено, не знаю. После _этого Сунrуров был отправлен в Нерчинск в рудники. Имя его еще раз прозвучало для меня и потом совсем исчезло. В В~тке встретил я раз на улице молодого лекаря, товарища по ун11верситету, ехавшего куда-то на заводы. Мы разговорились о былых временах, об общих знакомых. - Боже мой,- сказал лекарь,- знаете ли, кого я видел, ехавши сюда? В Нижнегородской губернии сижу 149
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==