прошлых слез. Она была влюблена в своих детей, она была ими богата, знатна, молода ... онн читала и перечитывала нам их письма, она с таким свято глубоким чувством говорила о них своим слабым голосом, который иногда измеаялся и дрожал от удержанных слез. Когда они все бывали в сборе в Москве и садились за свой простой обед, старушка была вне себя от радости, ходи.па около стола, хлопотала и, вдруг останавJ1иваясь, смотрела на свою молодежь с такою гордостью, с таким счастием и потом поднимала на меня глаза. как будто спрашивая: «Не правда ли, как они хороши?» - Kar< в эти минуты мне хотелось броситься ей на шею, поцеловать ее руку. И к тому же они действительно все были даже наружно очень крае.ивы. Она была счастлива тогда; .. Зачем она не умерла за о,r;.ним из этих обедов? В два года она лишилась трех старших сыновей. Один * умер блестяще, окруженный признанием врагов, середь успеХ')В, с.павы. хотя и не за свое дело сложил голову. Это был молодой генерал, убитый черкесами под Дарrо. Лавры не лечат сердца матери ... Другим даже не удалось хорошо погибнуть; тяжелая русская жизнь давила их, давила - пока продавила грудь. Бедная мать! И бедная Россия! Вадим умер в феврале 1843 г.*; я был при его кон• чине и тут в первый раз видел смерть близкого человека, и притом во всем не смягченном ужасе ее, во всей бессмысленной случайности, во всей тупой, безнрав• ственной' несправедливости. Десять лет перед своей смертью Вадим женился на моей кузине, и я был шафером на свадвбе. Семейная жизнь и перемена быта развели нас несколько. Он был счастлив в своем а parte 1 , но внешняя сторона жизни не давалась ему, его предприятия не шли. Незадолго до нашего ареста он поехал в Харьков, где ему была обе• щана кафедра в у1-~иверситете. Его поездка хотя и спасла его от тюрьмы, но имя его не ускользнуло от полицейских ушей. Вадиму отказали в месте. Товdрищ 1 Здесь: в семейной жизни ( франц.). 142
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==