ченно боялись заразы. Я помню одного студента мало" россиянина, к~жется Фицхелаурова *, который в начале холеры просился в отпуск по важным семейным делам. Отпуск во время курса дают редко; он, наконец, получил его - в самое то время, как он собирался ехать, . студенты отправлялись по больницам. Малороссиянин положил свой отпуск в карман и пошел с ними. Когда он вышел из больницы, отпуск был давно просрочен - и он первый от души хохотал над своей поездкой. Москва, по видимому сонн2.я и вялая, занимающаяся сплетнями и богомольем, свадьбами и ничем - просыпается всякий раз, когда надобно, и становится ,/ в уровень с обстоятельствами, когда над Русью гремит гроза. Она в 1612 году кроваво обвенчалась с Россией и сплавилась с нею огнем 1812. Она склонила голову перед Петром, потому что в звериной лапе его была будущность России. Но она с ропотом и презрением приняла в своих стенах женщину, обагренную ·кровью своего мужа, эту леди Макбет без раскаяния, эту Лукрецию Борджиа без и_тальянской крови, русскую царицу немецкого происхождения *,- и она тихо удалилась из Москвы, хмуря брови и надувая губы. Хмуря брови и надувая губы, ждал Наполеон ключей Москвы у Драгомиловской заставы, нетерпеливо играя мундштуком и теребя перчатку. Он не привык один входить в чужие города. Но не пошла Москва моя*, как говорит Пушкин,- а зажгла самое себя. Явилась холера, и снова народный город показался полным сердца и энергииl В 1830, в августе, мы поехали в Василъевское, останавливались, по обыкновению, в радклифовском замке Перхушкова и собирались, покормивши себя и лошадей, ехать далее. Бш<ай, подпоясанный полотенцем, уже прокричал «трогай!»-· :~ак какой-то человек, скакавший верхом, дал знак, чтоб мы остановились, и форейтор Се134
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==