не занимавшиеся ни естественными, ни неестественными нау1<ами. Слава Гумбольдта, тайного советника его прусского величества*, которому государь император изволил дать Анну * и приказал не брать с него денег за материал и диплом*, дошла и до них. Они решились не ударить себя лицом в грязь перед человеком, который был на Шимборазо и жил в Сан-Суси *. Мы до сих пор смотрим на европейцев и Европу в том роде, как п.ровинuиалы смотрят на столичных жителей,- с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея своих особенностей, скрывая их, подчиняясь и подражая. Дело в том, что мы были застращсны и не оправились от насмешек Петра I, от оскорблений Бирона, от высокомерия служебных немцев и воспитателей-французов. Запад11ые люд~, толкуют о нашем двоедушии· и лукавом коварстве; они принимают за желание обмануть - желание выказаться и похвастаться. У нас тот же человек готов наивно либеральничать с либералом, . прикинуться легитимистом, и это без всяких задних мыслей, просто из учтивости и из кокетствц; бугор de l'approbativite I сильно развит в нашем черепе. «Князь Дмитрий Голицын,- сказал как-то лорд Дюрам,- настоящий виг, виг в душе». Князь Д. В. Голицын был почтенный русский барин, но почему он был «виr>>, с чеrо он был «виr>>, не понимаю. Будьте уверены: князь на старости лет хотел понравиться Дюраму и прикинулся виrом. Прием Гумбольдта в Москве и в универси:ете было дело нешуточное. Генерал-губернатор, разные вое- и града-начальники, сенат - все явилось: лента чер~з r1лечо, в полном мунднре, профессора воинственно при шпагах п с трехуrольными шляпами под рукой. Гумбольдт, ничего не подозревая, приехал в синем фраке с золотыми пуговицами и, разумеется, был сконфужен. От сеней до залы общества естествоиспытателей везде были приго'Мвлены засады: тут ректор, там декан, тут начинаюши::~ профессор, там ветеран, 01<анчивающий свое поприще и именно потому говорящий 1 желания понравиться ( фран.ц.). 125
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==