вроде того, как люди, не веря, говеют. Черта эта принадлежит нашему старинному помещичьему воспитанию. До семи лет было приказано водить меня за руку по внутренней лестниuе, которая была несколько крута; до одиннадuати меня мыла в корыте Вера Артамоновна; стало, очень последовательно - за мной, студентом, посылали слугу и до двадцати одного года мне не позволялось возвращаться домой после половины одиннадuатого. Я практически очутился на воле и на своих ногах в ссылке; если б меня не сослали, вероятно, тот же режим продолжался бы до двадцати пяти лет ... до тридuати пяти. Как большая часть живых мальчиков, воспитанных в одиночестве, я с такой искренностью и стремительностыо бросался каждому на шею, с такой безумной неосторожностью де.лал пропаганду и так откровенно сам всех любил, что не мог не вызвать горячий ответ со стороны аудитории, состоявшей из юношей почти одного возраста (мне был тогда семнадuатый год). · Мудрые правила - со всеми быть учтивым и ни с кем близ·ким, никому не доверяться - столько же способствовали этим сближениям, как неотлучная мысль, с которой мы вступили в университет - мысль, что здесь совершатся наши мечты, что здесь мы бросим семена, положим основу союзу. Мы были уверены, что из этой аудитории выйдет та фаланга, которая пойдет вслед за Пестелем и Рылеевым, и что мы будем в ней. Молодежь была прекрасная в наш кур.с. Име·нно в это время пробуждались у нас больше и больше теоре1 ические стремления. Семинарская выучка и шляхетская лень равно исчезали, не заменяясь еше немецким утилитаризмом, удобряющим умы наукой, как поля навозом, :tля усиленной жатвы .... Iорядочный круг студентов не принимал больше науку за необходимый, но скучный проселок, которым скорее объезжают в коллежские асессоры. Возникавшие вопросы вовсе не относились до табели о рангах. · С другой стороны, научный интерес· не успел еше выродиться и доктринаризм; наука не отвлекала от вмешательства в жизнь, страдав::.пую вокруг. Это сочувствие с нею !-'еобыкновенно поднимало гражданску,·о 117
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==