В сущности, это был чуть ли не самый «чистый, самый серьезный период оканчивавшейся юности» 1 *. И скучал-то я тогда светло и счастливо, как дети скучают накануне праздника или дня рождения. Всякий день приходили письма, писанные мелким шрифтом *; я был горд и счастлив ими, я ими рос. Тем не менее разлука мучила, и я не знал, за что приняться, чтоб поскорее протолкнуть эту вечность - каких-нибудь четырех месяцев ... * Я послушался данного мне совета и стал на досуге записывать мои воспоминания о Крутицах, о -Вятке. Три тетрадки были написаны ... * потом прошедшее потонуло в свете настоящего. В 1840 Белинский прочел их, они ему понравились, и он напечатал две тетрадки в «Отечественных за.: писках» ( первую и третью) *, остальная и теперь должна валяться где-нибудь в нашем московском доме, - если не пошла на подтопки. Прошло пятнадцать лет 2 , «я жил в одном из лондонских захолустий, близ Примроз-Гиля, отделенный от всего мира далью, туманом и своей воJJеЙ. · В Лондоне не было ни одного близкого мне человека. Были люди, которых я уважал, которые уважали меня, но близкого никого. Все подходившие, отходившие, встречавшиеся занимались одними общими интересами, делами всего человечества, по крайней мере делами целого народа; знакомства их были, так сказать, безличные. Месяцы проходили, и ни одного слова о том, о чем хотелось поговорить . ... А между тем я тогда едва начинал приходить в себя, оправляться после ряда страшных событий, несчастий, ошибок. Историн последних годов моей жизни представлялась мне яснее и яснее, и я с ужасом видел, что ни один ·человек,· кроме меня, не знает ее и что с моей смертью умрет истина. Я решился писать; но одно воспоминание вызывало сотни других; все старое, полузабытое воскресало: отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, ' См. «Тюрьма и ссылка:.. (При.м. А. И. Герцена.) 2 Введение к «Тюрьме и ссылке», писанное в мае 1854 года. (При1,~. А. И. Герцена.) 8
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==