даже приготовил обед и две бутылки шампанского. Он через четыре или пять лет был неизменно тот же, только немного постарел. Перед обедом он спросил меня совершенно серьезно: - Скажите, пожалуйста, откровенно, ну как вы находите семейную жизнь, брак? Что, хорошо, что ли, или не очень? Я смеялся. - Какая смелость с вашей стороны,- продолжал он,- я удивляюсь вам; в нормальном состоянии никогда человек не может решиться на такой страшный шаг. Мне предлагали две, три партии очень хорошие, 1ю как я вздумаю, что у меня в комнате будет распоряжаться женщина, будет все приводить по-своему в порядок, пожалуй, будет мне запрещать курить мой табак (он курил нежинские корешки), поднимет шум, сумбур, тогда на меня находит такой страх, что я предпочитаю умереть в одиночестве. - Остаться мне у вас ночевать или ехать в Покровское? - спросил я его. после· обеда. - Недостатка в месте у меня нет,- ответил он, но для вас, я думаю, лучше ехать, вы приедете часов в десять к вашему батюшке. Вы ведь знаете, что он еще сердит на вас; ну - вечером, перед сном у старых людей обыкновенно нервы ослаблены и вялы, он вас примет, вероятно, гораздо лучше нынче, чем завтра; утром вы его найдете совсем готовым для сражения. - Ха, ха, ха,- как я узнаю моего учителя физиологии и материализма,- сказал я ему, смеясь от души. ваше замечание так и напомнило мне те блаженные времена, когда я приходил к вам, вроде гётевского Вагнера, надоедать моим идеализмом и выслушивать не без негодования ваши охлаждающие сентенции. - Вы с тех пор довольно жили,- ответил он, тоже rмеясь,- чтоб знать, что все дела человеческие зависят просто от нервов и от химического состава. После мы как-то разошлис::. с ним; вероятно, мы оба были неправы ... Тем не менее в 1846 он написал мне письмо. Я начинал тогда входить в моду после первой части «Кто виноват?» . Химик писал мне. что он · с грустью видит, что я употребляю на пустые занятия s• 115
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==