Внешние разJiичия, и то не rJiубокие, делившие студентов, шли из других источников. Так, например, медицинское отделение, находившееся по другую сторо:1у сада, не было с нами так близко, как прочие факультеты; к тому же его большинство состояло из семинаристов и немцев *. Немцы держали себя несколько в стороне и были очень пропитаны западномещанс1шм духом. Все воспитание несчастных семинао;1стов, все их . понятия были совсем иные, чем у нас, мы говорили разными языками; они, выросшие под гнетом монашеского деспотизма, забитые своей риторикой и теологией, завидовали нашей развязности; мы - досадовали на их христианское смирение 1 • Я вступил в физико-l\1атематическое отде.1ение, несмотря на то, что никогда не имел ни большой способности, ни большой любви к математике. Учились ей мы с Ником у одного учителя *, которого мы любили за его анекдоты и рассказы; при всей своей занимательности, он вряд мог ли развить особую страсть к своей науке. Он знал математику включительно до конических сечений, то есть ровно столько, сколько было нужно для приготов"1ения гимназистов к университету; настоящий философ, он никогда не полюбопыгствовал заглянуть в «университетские части» математнки. Особенно замечательно при этом, что он только одну книгу и читал, и читал ее постоянно, лет десять, это Франкёров курс *; но, воздержный по характеру и не любивший рос1<0ши, он не переходил известной страницы. Я избрал фrjзики-математический факультет потому, что в нем же преподавались естественные науки, а к ним именно в это время развилась у меня сильная страсть. Довольно странная встреча навела меня на эти занятия. После знаменитого раздела именья в 1822 году, о котором я рассказывал, «старший братец» переехал 1 В этом отношении сделан огромный успех; все, что н слышал в последнее время о духовных академиях и даже Lеминариях, подтверждает это. Само собою разумеется, что в этпм виновато не духовное начальство, а дух учащихся. (При1,1. А. И. Герцена.) 109
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==