Aleksandr Herzen - Pisʹma iz Francii i Italii; S togo berega; O razvitii revoljucionnych idej v Rossii

горечь, которая поневоле переполняла душу, ирония, к которой мы столько же привыкли, как Езоп, раб Ксанфа,- к аллегории. У меня не было задней мысли, не было заготовленной теории ничему не удивляться или всему удивляться, а было желание уловить мелькающие, летучие впечатления откровенно, добросовестно - вот и все. Что касается до неуважительного тона 1 , то я не вижу никакой необходимости говорить с почтением о вещах, которые мне кажутся презрительными, хотя бы мы их и привыкли уважать издали, по старым воспитаниям. Недостаточно найти страну, в которой все еще хуже, чтоб находить хорошим то, что делается здесь. Все кумиры долой,- голая, обнаженная истина лучше приведет к делу, нежели лганье с доброй целью. Наконец я должен признаться, что не только в моих письмах, но и в сердце недостает этой смиренной, почтительной струны, готовой умильно склоняться, «принижаться», как говорят славянофилы, для которой поклонение необходимо, чему бы то ни было,- золотому теленку или серебряному барану, русским древностям или парижским новостям. Из всех проступлений я всего дальше от идолопоклонства и против второй заповеди никогда не согрешу *. Человек тогда только свободно смотрит на предмет, когда он не гнет его· в силу своей теории и сам не гнется перед ним. Уважение к предмету не произвольное, а обязательное, ограничивает человека, лишает его свободного размаха. Предмет, говоря о котором человек не может улыбнуться, не впадая в кощунство, не боясь угрызений совести,- фетиш, и человек подавлен им, он боится его смешать с простою жизнию. Так египетское ваяние и наша дикая иконопись давали идолам неестественные позы и неестественный колорит, чтоб отделиться от презренного мира земной красоты и теплой живой карнации *. 1 Действительно, смех имеет в себе нечто революционное. Пока люди верили в христианство - не было смеха~ В церкви и во дворце никогда не смеются, по крайней мере открыто. Крепостные люди лишены права улыбки в присутствии помещиков. Одни равные смеются между собой. Смех Вольтера разрушил больше плача Руссо. (Прим. А. И. Герцена.) 92

RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==